TheJournal.ru

Мещанская слобода

О бедных мещанах замолвите слово
"Мещанин - сугубый материалист и прежде всего
заботится о земном, экономическом благополучии".
(Максим Горький)
Нас, трудовой люд, веками давил табелью о рангах и сословными перегородками царский режим, пока не загнулся от натуги. Потом за дело взялись большевики, которые, послав на хрен все нетрудящиеся и эксплуататорские элементы, перекроили общест­венное устройство по классовому ранжиру. Мы все друг для друга "товарищ", а не какие-нибудь там "благородие", "превосходительство", "сиятельство". Правда, "товарищ" порой слишком официально, неуместно и неконкретно, но большевики почему-то не придумали и не канонизировали иных обращений к незнакомому встречному. Говорить "сударь", "суда­рыня", "милостивый государь" или "барышня" слишком старорежимно и звучит для наших граждан и гражданок с издевательским подтекстом. Гораздо весомо, понятно и по про­стому конкретно звучат восклицания: "мужчина! " (или даже "мужик! ") , "женщина! ", "девуш­ка! ", "молодой человек! ". Здесь уже никакой благородной генеалогией не пахнет: мы все как дворовые барбосы без роду и племени.
При сложившихся реалиях вялотекущего зарождения (или возрождения?) сословий (казачество, предпринимательство, духовенство, фермерство и пр.) у меня, как созна­тельного и дееспособного гражданина, возникает, естесно, вопрос о своем месте в сословной иерархии. Являясь по роду деятельности ИТР с ничем не примечательными худородными предками, во мне чего-то не хватает чтобы причислить себя к славному племени разночинцев; видимо из-за отравленных алкоголем нейронов, во мне никак не проснется образ интеллигента. (Разночинец - в старой России интеллигент, не принад­лежащий к дворянству, выходец из других слоёв, сословий) . Остается только собрать вещички и топать в мещанскую слободу.
Краткая справка. В позапрошлом веке мещане были низшим городским сословием, состоявшими из городских жителей-простолюдинов: ремесленников, мелких торговцев, низших служащих и пр. Мещане объединялись по месту жительства в общины с некоторыми правами самоуправления, но до отмены крепостного права они по закону могли подвергаться телесным наказаниям. Принадлежность мещанству была наслед­ственной. При соблюдении определенных условий, записаться в мещане мог каждый желающий, а лишить прав мещанина мог только суд или мещанское общество.
При коммунистах слово "мещанин", претерпев трансформацию, приобрело оттенок презрительности, и стало употребляться в смысле человека с узким кругозором и мелкими интересами. Но ведь еще А. С Пушкин считал себя мещанином: "Я Пушкин про­сто. Мещанин! ". Нынешний мещанин, как я понимаю, это обычный горожанин, свободный от казачьих, дворянских, поповских и иных сословных корней (или потерявший их) , живущий неприметной для общества жизнью рабочего, рядового служащего, врача, торговца, домохозяйки и т. д. со своими взглядами, помыслами, суждениями и заблуж­дениями.
"Мещанская слобода" - это придуманное мной воображаемое городское поселение, где обитают мещане. Слобожане пишут стихи и картины, сочиняют музыку, пишут дис­сертации, публикуются в Интернете, танцуют на подмостках, читают лекции, находятся в запое, играют в казино и на биржах, сидят в чиновничьих кабинетах, судятся с ближними и дальними родственниками, платят налоги и несут воинскую повинность. В общем, живут привычной обывательской жизнью.
Современное мещанство уже не ассоциируется с ковриками, подушечками, фарфо­ровыми безделушками, хрусталью, цветочками и прочей дребеденью. У мещанина всего этого может и не быть, но что их единяет - так это определенный житейский взгляд и душевный настрой, которые, если и упоминаются в СМИ, то в сугубо негативном формате. Типично мещанская привычка - часто задавать самому себе вопрос: "А мне это надо? " или "А меня это колышет? ". Этими вопросами мещанин, не мудрствуя лукаво, отсекает всё, что засоряет его жизнь и сознание. По отношению к социуму ответ на эти вопросы звучит примерно так: "Оставьте меня в покое, не учите меня жить". Видимо поэтому некоторым интеллектуалам мещанство кажется приземленным, мелочным, а то и просто глупым по своей сути.
"Мещанство - это недостаток содержания при избытке формы и не только в балансе, но и в абсолютных величинах.
В этом случае мещанство - противоположность интеллигентности, так же, как ум - противоположность глупости.
Умный человек на этой шкале менее мещанин, чем дурак.
В мещанстве первичным является глупость, недостаток ума, пустота, которая и заполняется готовыми формами поведения".
(А. В. Губенко. "О мещанстве")
Что-то здесь не так. Мещанство - сообщество недоумков? ! А ведь в прежние времена мещанин нисколько не стеснялся своего сословия. Но интеллектуалы не унимаются, и в своем очернении мещанства идут на прямой подлог и оговор:
"Попробуйте поинтересоваться, как определяют понятие «мещанство» россий­ские ученые. Порывшись в словарях, будете удивлены, ибо данного слова просто не существует. Мещане есть, а мещанства нет. По всей видимости, считается, что эти слова синонимы. Какое глубокое заблуждение! Между этими понятиями огромная разница. «Мещане» - это члены городского сословия в бывшей царской России, тогда как «мещанство» - понятие прежде всего соци­альное, всечеловеческое. Мещанство есть моральное, этическое, нравст­венное и психическое перерождение человеческого общества, а также составляющих это общество индивидуумов в периоды, предшествующие качественным преоб­разованиям общества. "
(В. Уваров "Мещанство")
Попробуем поинтересоваться. Открываем словарь русского языка С. И. Ожегова и читаем:
"Мещанство. В царской России сословие мещан, мещанское звание".
Если не заниматься подменой понятий и не издеваться над здравым смыслом, то мещанство - не социальный кретинизм, а мещанин вовсе не олигофрен. Между "мещанин" и "мещанство" такая же разница, как между "дворянин" и "дворянство", "казак" и "каза­чество". И никакого "нравственного и психического перерождения" в мещанстве не было и нет. "Недостаток содержания при избытке формы" - это не мещанство, а скорее то, что именуется снобизмом. Сноб претендует на избранность, высокий интеллект, изысканный вкус. Он циничен и смотрит свысока на тех, кто простенько одет и не особо разбирается в моде и гастрономических тонкостях.
Мещанину чуждо резонерство; он говорит о конкретных вещах понятным бытовым языком. Мещанин ценит здравый смысл, душевный покой и комфорт непосредственной среды обитания. И чтобы реально этот покой и комфорт обеспечить, он деловит, расчетлив и своекорыстен, хотя, как правило, не жмот и скупердяй. Он не склонен разменивать земные блага на высокопарные духовные химеры и не намерен состязаться с кем-либо в интеллекте. Российский мещанин чем-то похож на немецкого городского простолюдина, именуемого бюргером. Бюргеры ценят честный труд и мастерство, и когда они хотят кого-то похвалить, произносят фразу: "Он хороший работник". Немецкий меха­ник, официант, продавец, служащий, парикмахер, каменщик - это прежде всего Мастер, Профессионал.
Так за что же такая немилость мещанам? За упёртость, за неподатливость, за соб­ственничество, за иномыслие, за то, что ему в этой жизни есть что терять. Отсутствие благородных высоких замыслов? Но ведь это замыслы, в которых много благородства и очень мало шансов на воплощение.
Что же делать с неразумными мещанами? Для радикально настроенных интеллек­туалов ответ примитивен и одновременно страшен: их надо уничтожать.
“Мещанство само по себе не умирает, оно только уничтожается. Уничтожается самой потребностью эволюционного обновления, ибо становится тормозом эво­люции. Отсюда можно сделать вывод, что и современное российское ме­щанство будет неизбежно уничтожено. Уничтожено вследствие эволюционного скачка, именуемого революцией”.
(В. Уваров "Мещанство")
Нечто подобное я уже где-то встречал. Но где? Ага, кажется у А. М. Горького, который в 30-е годы был убежден, что самый страшный враг для нас – не капиталисты, шпионы и диверсанты, а русский быт, образ жизни людей, который надо до основания выкорче­вывать. А всех, кто цепляется за старое – уничтожать. Известна также его реак­ция по так называемому шахтинскому делу. Генриху Ягоде (наркому внутренних дел) Горький пишет: “Я с негодованием прочел о решении Верховного суда по шахтинскому делу. Только четверо расстреляны – это же безобразие, расстрелять надо было всех”. Вот такой был первый пролетарский писатель-гуманист.
А может, друзья мои, не надо дразнить гусей и пытаться возвратить облитое грязью мещанство времен самодержавия? К чему ненужные словопрения? Может восполь­зоваться происходящей сейчас языковой вестернизацией и создать с чистого листа новое сообщество горожан с каким-нибудь западным названием? Если прижилось "фермер" и "фермество", то почему бы не быть, к примеру, "бюргер" и "бюргерство"? В этом что-то есть, и об этом стоит подумать.
/// 30.07.2007 19:13 // Комментарии: 1 / 30.07.2007 19:28
/// Настроение: :-)
/// Комментировать