TheJournal.ru

Я помню.
Суббота. утро. 9. 15. пытаюсь вспомнить, какой же сегодня по счёту день октябрятАжя за занавеской, а дождь за окном. одинокая чёрная птица минуту висит в сыром воздухе и садица на уличный фонарь. она и я смотрим в пепельное небо.
Кутаюсь в шарф и прихлёбываю уже остывший кофе из маминой кружки. в двойной раме окна заперта мёртвая бабочка-мотылёк. как же она туда попала? .. стучу польцем по стеклу… нет. она мертва.
С каждой минутой птиц за окном становица всё больше.
Они сидят в траве и клюют сырой хлеб, который каждый вечер приносит смешная старушка из пятого подъезда.
липкий звук дождя оседает в моём сознании.
/А пойду-ка я сегодня в старый парк собирать подёрнутые желтизной влажные листья.
А потом зайду в комисионку и наконец-таки куплю печатную машинку, а потом поеду к друзьям, где сварю им глинтвейн.
И мы будем сидеть на полу прокуреной кухни, пить горячее терпкое вино с бубликами, вдыхать аромат крицы и пересматривать затёртые фотографии с моря. /
И вот я уже стряхиваю пепел в уже пустую кружку, выпутываюсь из бледного плена тюля и дыма, и разрушаю тишину утра человеческим голосом телевизора.
Это был мой самый весёлый день осени.
А самый грустный сегодня.